Андрей ЗВЯГИНЦЕВ:  «Я устал повторять : да, я ЛЮБЛЮ свою Родину!»

«ВО ВСЕМ никто не виноват. Каждый виноват в чем-то своем», — произносит один из героев кино Звягинцева, будто бы снимая с языка ту мысль, которую еще пять минут назад «думал» ты сам, если бы каждый из нас это понял, перестав обвинять во всех бедах кого-то постороннего – возможно и фильмы Андрея Звягинцева стали бы значительно светлее.

В Смоленске, куда знаменитый режиссер приехал внепланово, простым пассажиром «Ласточки», вместо приболевшего Адабашьяна, ему досталось… Что греха таить, смоляне порой умеют быть «гостеприимными и тактичными» – особенно по отношению к уникально талантливым людям, чей статус мировое культурное сообщество давно приблизило к статусу гениальности и навсегда вписало в историю искусства.
– Вы вообще любите Россию?…– Заказуху не откажетесь снять?…
– А вы что же – ставите себя в один ряд с классиками?…
– Готовы в кадре корову сжечь?…
– Вам что – нечего от себя сейчас сказать?
– Почему у вас все фильмы мрачные?
– Если вы по первой профессии актер, как вы докатились до режиссера?
– Приедете ли еще в наш «мочевой пузырь»?
Такими «высокоинтеллектуальными» вопросами встретили зрители «Современника» лауреата Венецианского и Каннского кинофестивалей. К чести режиссера, он отнесся к этим проявлениям бестактности (а где-то и дремучести) с большим терпением. И дал ответы, достойные своего глубокого, выдающегося кино. Пока его явно стремились задеть и выбить из равновесия, Андрей Петрович больше всего переживал за качество тех отрывков из его картин, которые должны были демонстрироваться по ходу творческого вечера.
– Стихов и песен я исполнять не умею, – вместе с тем, иронично отметил Андрей Петрович. – Давайте просто поговорим. Я актер театральный и знаю, что чувствует артист, когда зал неполный. Сегодня так случилось: пандемия не позволяет плотно заполнить зал, хотя внутренне я понимаю, что он на самом деле полон. Такая новая реальность. Но вам, на самом деле повезло: даже в Питере кинотеатры на сегодняшний день еще закрыты. А у вас работают.
О «заказухе»
– Когда ты составляешь контракт или договор с продюсером, даже если ты принес и  положил ему на стол свой собственный сценарий – дальше ты подписываешь с ним договор. В договоре есть строчки – Исполнитель и Заказчик. Продюсер почему-то в этих официальных бумагах называет себя заказчиком, хотя в строгом смысле слова ни одна моя картина не была заказом. Никогда. Единственное – это когда были предложения создать совместный проект. В случае с фильмом «Елена», который я привозил в Смоленск в 2011 году, картина родилась из предложения британского продюсера. Молодой британец прислал мне письмо с предложением совместно осуществить съемки полнометражного фильма, обозначив в общих чертах тему. Звучала она очень амбициозно: осуществить четыре проекта, в Европе, Азии, Южной и Северной Америке. Предлагал мне найти режиссеров, создав такой альманах из четырех полнометражных фильмов, под общей темой «Апокалипсис». Мы с моим товарищем и соавтором Олегом Негиным, месяца полтора подумав, перебрав все возможные идеи, остановились на такой локальной драме, которую вы и увидели в «Елене». Это единственный такой случай, когда инициатором всех событий был продюсер. Но все равно это не «заказ». «Заказух», как вы выразились, я не делаю.
О честном кино
– Честное кино в последнее время создавать трудно. Особенно в последнее время. Пространство творческой свободы все больше схлопывается: вы это и сами, вероятно, ощущаете. Цензура входит в свои права, давно и основательно. Так что сделать какое-то смелое высказывание или нечто, не укладывающееся в пресловутые рамки, раскрывающее болевые точки общества, очень трудно. Продвинуть такие замыслы в производство очень нелегко: продюсерам, которым ты предлагаешь такие идеи, при всем желании сотрудничать с тобой, крайне сложно решиться на смелые, честные вещи.
О Тарковском
– Да, нас часто сравнивают, я понимаю, почему, и не считаю эти сравнения бестактными. Кино Тарковского – это то, с чем я живу с самой первой своей картины, «Возвращение». К слову, сегодня исполнилось ровно 17 лет, как мы получили за нее «Золотого Льва» в Венеции (2003 год). Тогда в «Коммерсанте» вышла статья Андрея Плахова «Иваново и Андреево детство», в которой он провел параллели моего фильма с шедевром Тарковского. И они действительно были неслучайными. В какой-то степени в моем кино содержалось посвящение Андрею Арсеньевичу.
О внутренней цензуре
– Вы спрашиваете, смог бы я сжечь в кадре живую корову… Как это сделал, например, Тарковский. Но, на самом-то деле, та корова, о которой вы говорите, осталась жива, хотя и получила стресс. Ее обмазали асбестом, и она не пострадала от огня. Но, честно говоря, я таких жутких приемов не оправдываю – хотя понимаю, зачем они применяются. Меня часто спрашивают, как далеко я готов зайти для наиболее мощного воздействия на зрителя. Бывало так, что я реализовывал на съемочной площадке то, от чего раньше зарекался… Но пока что я остаюсь в берегах договоренностей с актерами и с самим собой. Знаю, как работают некоторые режиссеры, применяя приемы, которые мне всегда казались непозволительными или невозможными. Например, режиссер хочет заставить маленькую девочку плакать. Утром перед съемкой дарит ей флакон духов… Потом берет и отнимает. Девочка плачет. Режиссер командует оператору: «Снимай!». В утешение дарит девочке точно такой же, но целый флакон… Точно знаю, что такими приемами никогда пользоваться на стану. Равно, как и издеваться в кадре над животными. Психологическое и физическое насилие для меня неприменимо.
«Неужели нет желания что-то светлое снять?»
– Любимый вопрос, я его обожаю. Есть такая работа со зрителем, которая предполагает возможность поставить перед ним неудобные, сложные вопросы. На которые человек должен ответить себе сам, потому что вместо тебя режиссер или автор произведения на них не ответит. В финале самого мрачного сюжета важно дать утешение, такой новокаиновый укол – мысль, что все будет хорошо, что в тебе есть ресурс, как в этих героях на экране. В фильме «Нелюбовь», например. Зритель, глядя на этих героев, как бы говорит – я тоже так смогу, я выберусь. Такое утешение, пилюля обезболивающая.
О сравнениях с гениями 
– Кто вам сказал, что я ставлю себя в один ряд с Бродским, Солженицыным и Пастернаком? Нет. Это вы сами так интерпретируете. Вскрыть язвы общества на родине, чтобы получить приз за рубежом – вы считаете, именно для этого они занимались творчеством? Неправда! Это не стратегия поведения или выбор пути, который взвешивается на весах: выбрать такую тактику, чтобы посыпались призы иностранные. Уверяю вас, такой путь никогда ни к чему значительному тебя не приведет. Потому что именно там, где твое сердце, твой искренний голос – случаются открытия, важные для многих. Я уже начал с этого, что я ЛЮБЛЮ свою родину, и, честно говоря, уже устал это повторять! Возможно, моя любовь к своей стране выглядит не так, как вы все привыкли, она рефлексирующая. Правда, я уже не знаю, стоит ли что-либо добавлять к этим своим словам и интенциям. Вспомните эталонную меру взгляда русской литературы XIX века, «Мертвые души» Гоголя, его «Ревизора». Вспомните Достоевского, Салтыкова-Щедрина. Они что – Нобелевскую премию собирались получить и поэтому критиковали современное им общество? Нет, они просто видели, как устроена жизнь и их современники. И не могли молчать.
О травле после «Левиафана»
После «Левиафана» я был раздавлен и шокирован той массовой агрессией, которая на меня обрушилась. Я так и не понял, откуда она взялась – ведь весь мой фильм пропитан именно жаждой справедливости по отношению к Человеку. Неужели это не очевидно?! Вообще все, что случилось  в 2015 году, после появления картины в интернете, для меня стало шоком… Я думал, что живу среди людей, которые видят то же, что вижу я, что они согласны со мной, слышат и понимают, что происходит вокруг. Я был оглушен, я думал, что не чиновники, не властители, не элита так называемая – а зритель, тот самый, простой человек, поймет и услышит меня. Помню, один «телевизионный» господин, выступающий на ТВ экспертом всего и вся, высказал мнение, что «Звягинцев должен выйти на Красную площадь, встать на колени и попросить прощения у всей страны». И помню чей-то анонимный комментарий: «Да какое там прощение.. Ствол ему в затылок!». Что же за времена пришли, когда от тебя кровью требуют расписываться в том, что ты любишь свою родину? Что же это такое?
О новом проекте
– В марте прошлого года у нас был запущен новый проект. Пытаясь реализовать его, мы прошли длинный и трудный путь – назовем его «подготовительным периодом. Проект пока не состоялся: истинная причина неудачи пока ускользает от меня. Когда-нибудь я смогу достоверно узнать, в чем было дело. Продюсер отказался от проекта: это случилось незадолго до пандемии. Хотя вовсе не она стала причиной, а совсем другие вещи. Начиная с января, мы очень активно пытаемся реанимировать эту картину – это крайне важно лично для меня. Там есть, из-за чего копья ломать. Вообще, я вижу, что не только я один, но и все мы сейчас переживаем ощущение некой растерянности. Всех выбила из колеи ситуация с пандемией, она ударила по экономике, по нам самим и нашим кошелькам, связям, отношениям… Слава богу, мне было, чем заняться в самоизоляции. Я очень активно работал над книгой, которая выйдет к концу 2020 года. Обещали в сентябре: но я вижу, что еще даже не началась верстка. Это не воспоминания, как могут предположить многие. Нет, это большой развернутый разговор о «Левиафане». 6 дней по 6-7 часов подряд мы встречались с автором идеи Максимом Марковым, которому я подробно рассказывал о каждом кадре фильма. Я даже не думал, что он с такой детализацией будет меня «пытать» на тему создания картины. Не знаю, насколько книга будет интересно массовому зрителю: возможно, кому-то захочется заглянуть на «кухню» создания кино.
Вместо эпилога
Слово «счастье» каждый понимает по-своему. Для настоящего ценителя киноискусства, для практически любого из актеров, а также многих просвещенных зрителей, чей кругозор не ограничивается лишь телешоу, комедийными стендапами, бессмысленными сериалами и ценниками в супермаркетах, слово «счастье» прочно ассоциируется с именем этого кинорежиссера. Таким счастьем стала встреча с Андреем Петровичем и для автора этой статьи. И вместе с единомышленниками – причиной извиниться. За то, что пришлось извиняться ему.
Инна ПЕТРОВА
Газета «ПРО Регион»

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Читайте также